Малфой в планы не входил

О пользе разумных планов

I · Гермиона и фонд

Гермиона Грейнджер давно пришла к выводу, что некоторые вещи совершенно не поддаются разумному объяснению. Живоглот мог на целый день исчезнуть неизвестно куда и вернуться только к ужину, с видом существа, не обязанного отвечать на вопросы. Об устройстве министерской бюрократии и говорить не приходилось. Но собственный сад ставил Гермиону в тупик особенно часто: она добросовестно следовала всем правилам ухода, а растения упорно поступали по-своему.

Гермиона обладала достаточными познаниями в ботанике, чтобы отличить ядовитую тентакулу от безобидного плюща. Она прекрасно помнила свойства большинства растений, изученных ещё в Хогвартсе, и могла без особого труда приготовить сложное удобрение для магических трав. Однако самые обыкновенные розы, купленные весной в садовом центре, упорно отказывались оправдывать возложенные на них надежды.

К сентябрю один куст окончательно засох, второй покрылся подозрительными пятнами, а третий, вопреки всем предсказаниям, продолжал цвести даже сейчас, в ноябре.

Гермиона подозревала, что последний делал это исключительно из упрямства.

— Ну и пожалуйста, — сказала она, рассматривая розовые бутоны сквозь кухонное окно. — Посмотрим, как ты переживёшь декабрь.

За окном моросил мелкий дождь. Листья старой яблони почти полностью облетели, обнажив тёмные ветви. На каменной дорожке блестели лужицы, а у деревянной скамьи скопилась опавшая листва, которую Гермиона собиралась убрать ещё две недели назад.

Она любила свой сад.

Возможно, даже больше, чем заслуживал сад, столь последовательно сопротивлявшийся её усилиям.

Дом Гермиона приобрела три года назад. Небольшой двухэтажный особняк из красного кирпича стоял в Хайгейте, на севере Лондона, в стороне от оживлённых улиц. Перед домом располагался крошечный палисадник, а позади — сад с яблоней, несколькими розовыми кустами и небольшой террасой.

В день первого осмотра агент по недвижимости сообщил, что сад требует определённого внимания.

Гермиона сочла это несущественным недостатком.

Тогда она ещё не знала, сколько внимания может потребовать такое незаурядное занятие.

Впрочем, покупкой она была довольна.

Дом оказался именно таким, каким ей хотелось его видеть: достаточно просторным, чтобы разместить библиотеку и принимать гостей, но не настолько большим, чтобы чувствовать себя одиноко в пустых комнатах.

На первом этаже располагались гостиная, кухня и столовая, окна которой выходили в сад. Второй этаж занимали спальни и кабинет, постепенно превратившийся в библиотеку. Книги давно перестали помещаться на полках и теперь занимали почти все свободные поверхности.

Гермиона периодически обещала себе навести порядок.

Живоглоту нравилось такое положение дел. Сегодня он устроился поверх документов, которые хозяйка оставила на кухонном столе.

— Ты мог бы выбрать любое другое место, — заметила Гермиона, поставив перед собой чашку кофе.

Кот приоткрыл один глаз.

— Например, собственное кресло.

Живоглот закрыл глаз. Гермиона вздохнула.

Перед ней лежал финансовый отчёт фонда «Новые горизонты». Через три дня предстояло заседание попечительского совета: расходы на открытие нового образовательного центра наконец требовали окончательных решений.

Она рассчитывала посвятить субботнее утро подготовке документов.

Однако к десяти часам выяснилось, что финансовый отчёт интересует Живоглота гораздо больше, чем её саму. Гермиона осторожно вытянула из-под кота несколько листов.

Тот недовольно заурчал.

— У тебя удивительное сходство с некоторыми министерскими чиновниками, — сообщила она ему. — Ты тоже предпочитаешь сидеть на документах, не позволяя никому с ними работать.

В половине одиннадцатого раздался звонок в дверь. Гермиона взглянула на часы.

Родители приехали раньше, чем обещали.

***

— Я привезла тебе новые луковицы для сада, — объявила миссис Грейнджер вместо приветствия.

Она стояла на пороге с большой бумажной сумкой в одной руке и зонтом в другой.

За её спиной мистер Грейнджер пытался удержать сразу две папки, коробку с пирожными и автомобильные ключи.

— А я, — сообщил он, — привёз документы, которые твоя мать настоятельно рекомендовала мне не забыть.

— Я сказала это всего два раза.

— Три, дорогая. Один раз ещё в машине.

Гермиона рассмеялась и посторонилась, пропуская родителей.

— Доброе утро. Папа, отдай мне хотя бы пирожные.

— С удовольствием. Это единственное, что я надеюсь сегодня увидеть в действительно полезном применении.

Миссис Грейнджер поцеловала дочь в щёку.

— Ты завтракала?

— Разумеется.

Мать посмотрела на стоявшую на столе чашку кофе.

— Гермиона.

— И тост.

— Один?

— Мам, мне двадцать восемь лет.

— Я прекрасно помню, сколько тебе лет. Именно поэтому меня несколько удивляет, что ты до сих пор считаешь кофе полноценным завтраком.

Гермиона предпочла не спорить.

В некоторых вопросах опыт показывал полную бесполезность аргументов.

Она повесила плащ матери, забрала у отца папки и отправилась на кухню ставить чайник.

Родители приезжали почти каждую субботу. Иногда они вместе обедали, иногда занимались садом, а иногда обсуждали работу фонда. Мистер и миссис Грейнджер по-прежнему принимали пациентов в собственной стоматологической практике, но находили время помогать дочери.

Особенно полезным оказалось их участие в программе поддержки магловских семей, ведь именно они были по ту сторону магического мира и знали потребности родителей.

Гермиона могла прекрасно объяснить ребёнку устройство волшебного мира. Однако родители этого ребёнка задавали очень много вопросов.

Как попасть в Хогвартс, если поезд отправляется с платформы, которой нет в расписании?

Почему нельзя позвонить ребёнку по телефону?

Кто отвечает за его безопасность?

Можно ли посетить школу?

И почему, в конце концов, никто не счёл нужным составить нормальный справочник для родителей?

Последний вопрос Гермиона считала совершенно справедливым. Именно с него несколько лет назад началась работа над фондом.

Теперь «Новые горизонты» помогали десяткам семей, а в следующем году планировали открыть первый полноценный образовательный центр.

Мистер Грейнджер разложил на кухонном столе принесённые документы.

Мать поставила сумку с луковицами возле двери в сад и подошла к столу.

— Мы посмотрели последнюю версию программы для родителей. Есть несколько вопросов.

Гермиона немедленно придвинула к себе блокнот.

Рабочие обсуждения она предпочитала вести обстоятельно, даже если собеседниками были собственные родители.

— Слушаю.

— Во-первых, — начал отец, — я бы убрал из вступления выражение «первичная магическая идентификация».

Гермиона нахмурилась.

— Но это официальный термин.

— Не сомневаюсь. Однако представь себе человека, который всю жизнь считал магию выдумкой. Ему сообщают, что его ребёнок волшебник, приглашают на собеседование, а затем предлагают пройти первичную магическую идентификацию. По-моему, звучит несколько тревожно.

— Как тогда предлагаешь написать?

— Например: «Первая встреча с представителем школы».

Гермиона задумалась.

— Это действительно понятнее.

Отец улыбнулся.

— И ещё я бы предусмотрел другие способы поддерживать связь с детьми во время учёбы.

— Это говорит человек, который не любит птиц, — заметила мать.

— А за что их любить? В прошлый вторник одна из этих сов уронила письмо прямо в мой суп.

— Она пыталась вручить его лично.

— Я не сомневаюсь в добросовестности птицы. Но способ доставки оставляет желать лучшего.

Гермиона засмеялась.

Такие разговоры доставляли ей особенное удовольствие.

После войны потребовалось немало времени, прежде чем их семейная жизнь снова стала привычной. Возвращение родителей из Австралии, восстановление воспоминаний, долгие разговоры о том, что произошло, — всё это осталось позади, но забыть пережитое было невозможно.

Иногда Гермиона всё ещё испытывала странное чувство благодарности, наблюдая, как мать выбирает чай, а отец жалуется на погоду.

Обыденность этих сцен казалась ей бесценной.

Она не позволяла себе слишком часто думать о времени, когда родители не помнили собственного ребёнка.

Теперь они были рядом.

И сегодня их гораздо больше занимало неудобное выражение в образовательной программе, чем события десятилетней давности.

Так и должно было быть.

***

К двум часам они закончили обсуждение документов.

Миссис Грейнджер отправилась осматривать сад, а отец остался на кухне. Он взял одну из папок, лежавших рядом с чашкой Гермионы.

— Это оборудование для нового центра?

— Да. Нам нужны учебные панели для преподавателей и материалы, которыми родители смогут пользоваться без палочки.

— И кто будет их поставлять?

— Совет рассматривает готовые системы. Пока надёжнее всего выглядит предложение Ashton Magical Industries. Они уже работают в других образовательных центрах и готовы обучить наших сотрудников.

Отец открыл следующую папку.

— А это тоже поставщик? Malfoy Arcane Technologies.

— Нет. С ними другая история.

Гермиона положила рядом письмо, подписанное самим Драко Малфоем. MAT предлагала за свой счёт исследовать поисковый модуль при участии методистов фонда, используя обезличенные вопросы семей. В случае успеха компания обещала предоставить готовую систему центру бесплатно; условия обслуживания предстояло согласовать отдельно. Ни доступа к личным делам, ни готового продукта у Малфоя пока не было.

— Я так и не понял, при чём здесь ваш центр, — сказал отец.

— Мы каждый день отвечаем на одни и те же вопросы. Наши преподаватели знают, какие объяснения помогают семьям и где родители совершенно теряются. Именно этих знаний не хватает людям, создающим подобный поиск.

— Значит, они хотят, чтобы вы испытали изобретение на ваших посетителях?

— Малфой предлагает сначала оплатить работу с нашими методистами. Испытания с людьми — отдельный этап, только после проверки безопасности, разрешения Министерства и согласия самих участников. Доступ к семьям нельзя получить за пожертвование.

— А платить за это вам придётся?

— В письме прямо сказано, что MAT оплатит необходимые часы сотрудников из собственного бюджета. Но не всё измеряется деньгами. Мы отвечаем перед родителями и благотворителями; им придётся объяснить, почему фонд собирается сотрудничать с Малфоем.

Отец снова взглянул на название.

— Малфой… Это тот самый мальчик из школы?

— Да.

— Который называл тебя…

— Тот самый, папа.

Он закрыл папку, но больше не спрашивал. Гермиона знала, что отцу трудно было представить её рядом с человеком, о котором он столько слышал после Хогвартса.

Она уже давно научилась отделять личные чувства от профессиональных решений.

Во всяком случае, в большинстве обстоятельств.

— И что ты думаешь о его идее? — спросил он.

— Что идея интересная, а предложение серьёзнее, чем я ожидала. Он готов за неё платить и потом предоставлять центру бесплатно эту технологию, как информационному партнёру. Но родители доверяют нам, а не фамилии на его бланке. И прототип ещё надо проверить.

— Рад это слышать.

— Хотя, если у них получится, представь: родители смогут самостоятельно находить проверенные ответы, не зная ни названий заклинаний, ни имён волшебных авторов.

Отец усмехнулся.

— Я бы отдал многое за такой справочник пятнадцать лет назад. Особенно после письма о платформе девять и три четверти.

— Вот именно. Но сегодня центру нужны работающие материалы. А исследование может принести пользу потом — если мы сумеем сделать его безопасным.

— Странное занятие для человека, который в детстве презирал маглов, а потом был на стороне тех, кто не считал их за людей. И теперь он предлагает помогать тем, кого называл грязнокровками?

— Предлагает исследование, — ответила Гермиона. — Согласятся ли семьи доверять ему — другой вопрос. Но прочесть письмо всё-таки стоит.

Она хотела верить, что люди способны меняться. В противном случае её работа потеряла бы значительную часть смысла.

Но одно дело — рассуждать о человеческой природе вообще и совсем другое — обнаружить фамилию Драко Малфоя в документах, которые могут повлиять на развитие её проекта.

Она убрала письмо MAT в отдельную папку. Закупку оборудования для центра предстояло обсудить с попечителями в обычном порядке. А предложение Малфоя потребует совсем другого разговора — о том, чем фонд готов рискнуть даже тогда, когда ничего не должен платить.

Для одного субботнего утра вопросов оказалось достаточно.

***

После обеда мать всё-таки уговорила Гермиону выйти в сад.

Дождь прекратился.

Воздух пах мокрой землёй и опавшими листьями.

Миссис Грейнджер разложила вдоль клумбы привезённые луковицы и внимательно следила за тем, как дочь выкапывает лунки. По её сосредоточенному лицу было ясно: доверить Гермионе столь ответственное дело она согласилась не без опасений.

— Гермиона, ты слишком глубоко их сажаешь.

— Я следую инструкции.

— Там написано сажать на глубину 15 см, это неправильно, надо на 10.

— Но там же написано…

— Иногда нужно довериться своему чутью.

Гермиона посмотрела на клумбу с обидой.

— Некоторым вещам нужно немного свободы, — заметила мать, аккуратно присыпая луковицу землёй. — Даже если очень хочется всё предусмотреть.

— Какое неудобное свойство.

Мать рассмеялась.

Гермиона могла бы воспользоваться магией, но мать предпочитала работать руками и считала садоводство приятным отдыхом.

Гермиона не возражала.

В конце концов, иногда полезно заниматься чем-нибудь, не предполагающим срочного решения общественных проблем.

Правда, спустя двадцать минут ей пришло в голову, что можно было бы разработать заклинание для определения оптимальной глубины посадки.

Она благоразумно не стала делиться этой мыслью с матерью.

***

К вечеру родители уехали.

Дом снова погрузился в тишину.

После работы в саду Гермиона приняла душ, переоделась в мягкие домашние брюки и кашемировый джемпер и устроилась в гостиной с книгой.

В камине потрескивали дрова.

За окном снова начинался дождь.

Гермиона успела прочитать несколько страниц, когда в камине вспыхнуло зелёное пламя.

— Гермиона!

В огне появилось лицо Джинни.

— Ты дома?

— Нет, Джинни. Это мой чрезвычайно убедительный двойник.

— Прекрасно. Тогда передай настоящей Гермионе, что я уже третий день пытаюсь добиться от неё ответа.

— На что?

— На приглашение.

Гермиона закрыла книгу.

— Я отвечала тебе вчера.

— Ты написала: «Постараюсь».

— Это вполне определённый ответ.

— Нет. Это способ избежать определённого ответа.

Джинни выглядела чрезвычайно довольной собой.

— Ты идёшь на бал в следующую пятницу.

— Я ещё не решила.

— Решила. Просто пока не хочешь этого признавать.

Гермиона вздохнула.

Речь шла о Зимнем благотворительном бале, который ежегодно проводился при поддержке Министерства магии.

В этом году часть собранных средств собирались направить на образовательные инициативы, в том числе на проекты фонда «Новые горизонты».

Отказаться от участия было бы крайне неразумно.

К несчастью, Джинни прекрасно это понимала.

— Ты знаешь, что я собиралась прийти, — признала Гермиона.

— Разумеется. Я просто хочу убедиться, что ты действительно появишься, а не отправишь вместо себя какое-нибудь замечательное письменное обращение.

— Мои письменные обращения пользуются большим успехом.

— Особенно среди людей, которые предпочитают не разговаривать с тобой лично.

Гермиона рассмеялась.

— Как поживают Гарри и дети?

Некоторое время они обсуждали семейные новости.

Гарри снова задерживался на работе, Джеймс освоил новое заклинание, которое ему совершенно не следовало осваивать в своём возрасте, а младший Альбус обнаружил, что каша гораздо интереснее ведёт себя на потолке, чем в тарелке.

Гермиона слушала с удовольствием.

Дом Поттеров редко отличался спокойствием, но она любила бывать у них.

— Кстати, — вспомнила Джинни, — Лотти собирается заглянуть к тебе завтра. Хочет обсудить оформление благотворительного вечера.

— Она уже написала.

— Прекрасно. Тогда заодно уговорит тебя пойти с нами танцевать в следующую субботу.

— Джинни, я умею самостоятельно принимать решения относительно своего досуга.

— Знаю. Просто иногда ты принимаешь их слишком долго.

Гермиона улыбнулась.

— Увидимся в пятницу.

— Вот и договорились.

Пламя погасло.

Гермиона ещё некоторое время смотрела на камин, затем поднялась и отправилась наверх.

В спальне стоял большой платяной шкаф, в котором царил порядок, заметно отличавшийся от состояния её библиотеки.

Гермиона любила красивую одежду.

За последние годы она научилась относиться к ней не как к досадной необходимости, а как к одному из способов общения с окружающим миром.

Одежда могла подчеркнуть серьёзность намерений, расположить к себе собеседника или с первых мгновений обозначить дистанцию. Гермиона давно заметила: впечатление о человеке складывается ещё до того, как он успевает заговорить.

В Министерстве это проявлялось особенно наглядно. Одни и те же доводы звучали для некоторых чиновников убедительнее, когда Гермиона появлялась с гладко уложенными волосами, в хорошо скроенном брючном костюме с чёткой линией плеч и лаконичных геометричных украшениях. Такой образ давал понять, что она не ищет чужого одобрения и рассчитывает на разговор на равных; в джинсах и с растрёпанными волосами ей приходилось добиваться того же отношения гораздо дольше.

Сначала это открытие раздражало её.

Позднее она научилась извлекать из него пользу.

Теперь Гермиона тщательно выбирала одежду для важных мероприятий, не считая это ни тщеславием, ни уступкой общественным ожиданиям.

Ей нравилось хорошо выглядеть. И она не видела причин делать из этого тайну.

В глубине шкафа висело тёмно-синее вечернее платье, купленное несколько недель назад.

Тонкая ткань мягко струилась, подчёркивая фигуру, а открытые плечи придавали строгому силуэту необходимую лёгкость.

Гермиона достала платье и приложила к себе перед зеркалом.

Она осталась довольна.

Для маскарада требовалась ещё маска.

Организаторы обещали предоставить гостям зачарованные маски, которые до официального открытия танцевальной части скрывали узнаваемые черты лица и немного меняли звучание голоса.

Традиция казалась Гермионе довольно забавной.

На несколько часов общественное положение, известность и происхождение гостей переставали иметь прежнее значение.

Впрочем, она не сомневалась, что некоторые присутствующие всё равно найдут способ сообщить окружающим о собственных заслугах.

На туалетном столике лежало письмо от Шарлотты Беннет.

Лотти занималась организацией культурных мероприятий и обладала редкой способностью находить интересное развлечение даже в самый неудачный вечер.

Они познакомились несколько лет назад во время благотворительной кампании и быстро подружились.

Лотти регулярно приглашала Гермиону в театр, на концерты и танцы.

Гермиона охотно соглашалась, если позволяла работа.

Последний их выход закончился далеко за полночь, несколькими бокалами шампанского и чрезвычайно настойчивым приглашением на ужин от одного молодого сотрудника Министерства: красивый, но не настолько, чтобы ради него жертвовать свободным вечером.

Вообще, в последние годы поклонников у неё хватало.

Кто-то присылал цветы, кто-то приглашал на ужин, один особенно настойчивый кавалер однажды подарил ей редкое издание по истории магии.

Книгу Гермиона всё-таки вернула, хотя расставалась с ней не без сожаления.

Её вполне устраивала собственная жизнь, и начинать отношения только ради того, чтобы они были, она не собиралась. Возможно, однажды она изменит своё мнение.

Она повесила платье обратно в шкаф, не спеша вернулась в гостиную, налила себе чай и снова открыла книгу. Впереди предстояла напряжённая неделя.

Попечительский совет, смета нового центра, письма потенциальным партнёрам, благотворительный бал.

Дел было много, но все они казались вполне выполнимыми.

Гермиона любила, когда у неё имелся хороший план.

***

II · Драко и MAT

В противоположной части Лондона Драко Малфой в очередной раз убеждался, что Теодор Нотт умеет распоряжаться чужим временем с удивительной свободой. За годы дружбы и совместной работы к этому можно было привыкнуть, но сегодня Нотт, похоже, поставил себе цель испытать его терпение.

— Ты собираешься наконец посмотреть отчёт? — спросил Драко.

Теодор сидел напротив, изучая небольшой серебряный артефакт.

— Уже посмотрел.

— И?

— Удивительная вещь.

— Нотт.

— Особенно если учесть, сколько денег мы на неё потратили.

Драко отложил перо.

— Ты можешь хотя бы раз начать с хороших новостей.

— Могу. Но боюсь, ты перестанешь ценить мою искренность.

Кабинет Драко занимал верхний этаж старинного дома на Картер-лейн. Компания приобрела здание пять лет назад и большую часть помещений отвела под мастерские и лаборатории. Драко настоял, чтобы сначала платили за оборудование, а потом за обстановку; от просторного кабинета и хорошей мебели он, впрочем, отказываться не собирался.

Теодор передал ему расчёт.

— Доходы от защитных контуров и сигнальных артефактов позволяют содержать исследовательский отдел. Но не бесконечно. Нам нужна понятная цель.

— Нам нужна работающая система.

— Это условие, а не цель. За что будущий заказчик станет платить?

Драко взял модуль. На тёмной поверхности возникло изображение раскрытой книги.

— За возможность находить сведения в зачарованных книгах без палочки. Не листать десятки томов в поисках слова, которое автор употребил сто лет назад, а задать вопрос и получить разрешённые источники.

— Сколько книг у нас уже есть?

— Тысячи библиографических карточек и значительно меньше проверенных текстов. Пока не научимся надёжно переносить защищённые и изменяющиеся страницы, считать карточки готовой библиотекой бессмысленно.

Теодор с удовлетворением кивнул: цифры, у которых имелось точное значение, он любил гораздо больше красивых обещаний.

Драко улыбнулся. Теодор мог сколько угодно подтрунивать над его исследованиями, но при этом первым садился за расчёты, когда появлялась возможность превратить идею в работающий продукт.

Со школьных лет они знали друг друга довольно хорошо, хотя настоящая дружба сложилась гораздо позднее. После войны Драко некоторое время работал под руководством отца, но каждый новый проект лишь подчёркивал, насколько по-разному они представляют будущее семейного дела. Люциус предпочитал привычные связи и проверенные источники дохода; Драко всё больше интересовали разработки, для которых не существовало готового рынка. Он уехал изучать прикладную магию, а вернувшись, занялся собственной компанией. Финансировать её за счёт семейного состояния не стал — достаточно было уже однажды убедиться, что чужие деньги редко приходят без права голоса. Фамилия, конечно, помогала попадать на встречи, которых другим приходилось добиваться месяцами, но Драко предпочитал, чтобы после первой встречи о ней можно было забыть.

Теодор присоединился к нему через два года. Благодаря его расчётливости компания научилась не только создавать интересные вещи, но и продавать их с прибылью. Драко не сомневался, что сегодня услышит от друга ещё немало справедливых замечаний о расходах.

Четыре года назад Драко пытался систематизировать редкие трактаты из семейной библиотеки. Он быстро обнаружил, что магическая книга может менять страницу в зависимости от читателя, скрывать примечания и запрещать копирование. В отдельной лаборатории Нора соединила безопасные отпечатки страниц с обычной компьютерной обработкой текста. Вернуть проверенные сведения в автономный магический модуль оказалось не легче, но система уже позволяла искать по ограниченной подборке.

— У Эштона новый контракт, — сообщил Теодор. — Три региональных центра, семь лет обслуживания.

— С теми же панелями?

— С ними. Заказчики довольны.

— Это предсказуемо, — сказал Драко. — Оборудование работает.

Теодор поднял бровь.

Нора Финч вошла с рабочими схемами прежде, чем Теодор успел продолжить. Она возглавляла исследовательскую группу и редко тратила время на доклады, когда можно было сразу показать проблему.

— У нас ошибка с условными примечаниями, — сказала она. — Некоторые попадают в общий указатель прежде, чем система выясняет, разрешено ли их показывать.

Драко подвинул к себе схему.

— Вы считываете содержание раньше условия доступа?

— Да. Иначе сложнее сохранить ссылку на нужную страницу.

— Придётся сделать сложнее. Пока система не знает, что читатель имеет право видеть, нельзя добавлять примечание в поиск.

— Это сработает на обычных защищённых книгах, — ответила Нора. — Для меняющихся страниц придётся проверить отдельно.

— Начните с них. И никаких попыток обходить запреты издателей ради полноты каталога.

Когда Нора ушла, Теодор некоторое время рассматривал схему.

— Ты ещё помнишь, что у нас есть компания, которой нужно руководить?

— Именно поэтому я здесь, а не в лаборатории.

— Потрясающий прогресс.

Драко усмехнулся. Он любил разбирать инженерные задачи, но давно понял, что стоимость исследования измеряется не только временем, проведённым над чертежами. Люди в мастерских получали зарплаты, заказчики ждали охранные артефакты, а производство не могло останавливаться потому, что ему самому стало интересно.

— Что ответили «Новые горизонты»? — спросил он.

Теодор достал письмо фонда.

— Получили наше обращение. Покупать прототип, разумеется, не собираются. Для нового центра рассматривают готовые панели Эштона.

— И правильно. Устанавливать наш модуль сейчас было бы безответственно.

— Тогда зачем нам этот фонд?

— Потому что их преподаватели знают, как родители формулируют вопросы. А мы проверяем систему на запросах людей, которые уже умеют с ней работать. Мне нужен не покупатель на недоделанную вещь, а возможность проверить, что мы вообще создаём.

— И как ты намерен эту возможность получить?

— Я предложил им исследование за наш счёт. Нам нужны их опыт и обезличенные вопросы родителей. Если получится рабочая система, центр получит её бесплатно. А испытания с людьми — только с разрешения Министерства и согласия участников.

Теодор на несколько секунд задумался.

— У такого договора хотя бы есть предмет, — признал Теодор. — Но не строй иллюзий, что достаточно оплатить преподавателей. Благотворителям придётся объяснять, почему их фонд работает с нами. Точнее, с нашей фамилией.

— Может. В таком случае будем искать другой способ.

— И деньги, — напомнил Теодор. — Понадобятся новые деньги.

— Посчитай и закрепи сумму в официальном предложении. Пусть они видят, что это не просьба профинансировать наш опытный образец.

— Уже считаю. С ужасом обнаруживаю, что у нас начинает получаться план.

Драко взял письмо фонда. Имя директора стояло в подписи: Гермиона Джин Грейнджер. Её статьи об образовании он видел и прежде. Он не ожидал от неё особого расположения — да и не мог бы всерьёз рассчитывать на него. Но надеялся, что профессиональный интерес окажется достаточным основанием хотя бы для разговора.

— Отправь к моему письму приложение: бюджет, который берём на себя, границы доступа к данным и условия независимой проверки. И отдельно — что уже работает, а чего мы ещё не умеем.

— Список того, что не готово, займёт больше места.

— Тогда придётся печатать на двух страницах.

Теодор рассмеялся и убрал письмо.

Теодор убрал документы в папку и взглянул на часы.

— К слову о способах убеждать людей. В пятницу Зимний благотворительный бал. Там будут и министерские чиновники, и инвесторы, и руководители фондов. Нас ждут к семи.

— Помню, — сказал Драко. — Если хотя бы двое из них смогут обсудить дело без длинной речи о благородстве собственных намерений, вечер уже окупится.

— А я рассчитываю не только на деловые разговоры. Бал всё-таки маскарад.

Драко поднял бровь.

— Надеешься, что никто не узнает в тебе человека, который торгуется из-за каждого галлеона?

— Надеюсь, что кто-нибудь наконец оценит меня по достоинству, не зная моей профессии.

— Сочувствую неизвестной счастливице.

В отличие от Теодора, Драко не считал маскарад особенным развлечением. Он предпочёл бы вечер в лаборатории, но не собирался отказываться от удобного случая встретить нужных людей. А если среди гостей обнаружится приятная собеседница, тем лучше: он никогда не требовал, чтобы светские обязанности непременно сопровождались скукой.

— Кстати, о приятных собеседницах, — сказал Теодор. — Я мог бы представить тебя одной знакомой.

— В прошлый раз после твоего представления мне предложили посмотреть загородный дом на двоих.

— В Шотландии. Там очень красиво.

— После второго свидания, Нотт.

Теодор расхохотался.

— Признаю, темп был несколько стремительным. На этот раз обещаю не вмешиваться.

— Вот это уже заманчивое предложение.

— Тогда в пятницу в семь. Постарайся не опаздывать.

— Я никогда не опаздываю.

— Именно поэтому напоминаю заранее.

***

К вечеру Драко устал от переговоров и цифр и вышел из офиса без желания немедленно оказаться дома. Дождь почти закончился, мокрый асфальт отражал огни машин. До набережной отсюда было всего несколько минут ходьбы, и после душного кабинета Драко не хотелось сразу возвращаться домой.

У воды ветер был холоднее. Драко по привычке вышел к мосту Миллениум, где редкие прохожие спешили с одного берега на другой. Восстановленный мост выглядел теперь совершенно буднично: металлические пролёты, влажные перила, свет города над рекой. Трудно было поверить, что когда-то Пожиратели смерти обрушили его в воду.

Он задержался у перил, глядя на тёмное течение. Ветер донёс обрывок чьего-то смеха; мимо прошла пара, спорившая о том, где поужинать. Лондон давно продолжал жить собственной жизнью, и в этом было некоторое упрямое достоинство. Драко поправил воротник пальто и пошёл в сторону дома.

О преимуществах анонимности

I · Перед балом

В офисе «Новых горизонтов» на Бедфорд-плейс день выдался хлопотным, но не бесплодным. Юрист фонда прислал исправленный договор об аренде помещений для будущего центра: из него наконец убрали условие, по которому посетителей без волшебной палочки следовало сопровождать даже в общих залах. Преподаватели согласовали отдельные занятия для магловских родителей, а координатор подтвердил, что по субботам можно будет проводить встречи для семей, которым трудно приезжать среди недели. Гермиона подписала письма и передала секретарю последние распоряжения.

Над столом вдруг скользнула серебристая тень. Сквозь оконное стекло пролетела ласточка, сотканная из мягкого света, сделала круг над бумагами и заговорила голосом Лотти:

— Гермиона, до приёма два часа. Если ты всё ещё в кабинете, знай: я уже мысленно отправила за тобой целую спасательную экспедицию. И не смей пропускать вечер после того, как помогла мне выбрать оформление. Увидимся в семь!

Патронус рассыпался искрами. Гермиона посмотрела на часы и улыбнулась: Лотти, как всегда, прекрасно рассчитала момент.

Гермиона отправила Лотти короткое подтверждение на зачарованном листке, убрала со стола законченные дела и вышла из кабинета. Теперь действительно можно было ехать домой.

Дома платье уже ждало её на вешалке. Несколько заготовленных на такой случай чар разгладили тёмно-синюю ткань, уложили волосы в высокую причёску, которая подчёркивала её шею. Открытые плечи, длинная линия платья и тонкие серебряные серьги сложились в тот эффект, которого она добивалась: достаточно нарядно для большого приёма и вполне в её вкусе. Только губы Гермиона накрасила сама. Это простое, знакомое движение почему-то лучше любых чар помогало собраться с мыслями.

Она взяла маленькую сумочку, проверила время и отправилась на бал.

***

II · Драко и Теодор

Теодор Нотт стоял у окна кабинета с пригласительным списком вечера в руках и выглядел на редкость довольным.

— Подтвердились двое попечителей крупных образовательных программ, представитель Министерства и те инвесторы, с которыми мы пытались встретиться ещё в сентябре, — сообщил он. — Организаторы обещают представить гостей после первого танца. До этого, разумеется, никто не обязан сообщать своё имя.

Драко застегнул запонку и мельком взглянул на список.

— Значит, сегодня мы не торгуемся за лабораторный прототип между закуской и десертом, а узнаём, кому вообще интересны исследования. Серьёзные разговоры оставим на следующую неделю.

— Именно. Мне нужны люди, которые готовы поддержать исследования на несколько лет, а не ждут готового оборудования к понедельнику. «Новые горизонты» могли бы стать образовательным партнёром.

— До первого танца предлагаю отдыхать, — продолжил Теодор, складывая список. — Хватит на сегодня деловых разговоров. Я намерен воспользоваться маскарадом по назначению.

— Нотт, неужели ты предлагаешь и мне развлечься?

— Представь себе. Твой рабочий день уже закончился, а завтра у нас не назначено ни одного испытания.

— Достойное событие. Следовало бы отметить его шампанским.

— Именно это я и собираюсь сделать. К тому же маскарад располагает к приятным знакомствам.

Драко не возражал. За вечер вполне можно было успеть поговорить с нужными людьми, хорошо поужинать и познакомиться с кем-нибудь. Сегодня он не имел ничего против того, чтобы рабочие планы немного уступили место хорошему вечеру.

***

III · Маскарад

У входа в зал Гермиона встретила Джинни, которая, судя по довольному выражению лица, уже успела получить немалое удовольствие от подготовки к вечеру.

— Ты пришла, — объявила она.

— Я же обещала.

Джинни оглядела её платье и улыбнулась.

— Слишком красивые туфли, чтобы весь вечер дежурить возле стенда фонда.- лукаво сказала подруга.

Прежде чем Гермиона придумала достойный ответ, их пригласили к стойке, где гостям выдавали маски. Волшебница в серебристом платье объяснила: до заключительных тактов первого вальса чары будут скрывать лица и изменять голоса. Не помогут и знакомые наряды: стоило попытаться вспомнить, кому принадлежит платье или характерный жест, память словно путалась. В конце танца маски исчезнут сами.

Гермиона приложила к лицу тонкую тёмно-синюю маску. На мгновение по коже пробежало приятное прохладное покалывание, и отражение в высоком зеркале у входа изменилось: она узнавала платье, поворот плеч, собственный жест, но лицо казалось почти чужим.

— Странное чувство, — заметила Джинни.

— Скорее любопытное. Хотя некоторые из присутствующих, боюсь, окажутся недовольны невозможностью немедленно представиться.

— Им придётся впервые за долгое время рассчитывать на личное обаяние.

Они рассмеялись и прошли в зал.

В зимнем саду под стеклянным куполом мерцали огни, вплетённые в серебристые ветви. Композиции стояли вдоль стен и не заслоняли выставку благотворительных проектов. У стенда «Новых горизонтов» координатор фонда отвечал на вопросы нескольких гостей; Гермиона задержалась лишь на мгновение и, убедившись, что он прекрасно справляется без неё, пошла дальше.

Первый час оказался более продуктивным, чем Гермиона ожидала. Она поговорила с женщиной, которая собирала учебники для школьных библиотек, и узнала, что та готова передать фонду несколько сотен книг — правда, сперва придётся выяснить, разрешено ли зачаровывать некоторые издания. Они договорились обменяться контактами после первого танца. Остальные беседы были совсем не о работе: Гермиона обсудила недавнюю театральную премьеру и выслушала забавную историю о неудавшемся семейном ужине. Маски помогали забыть о привычном порядке представлений; людям приходилось сначала находить тему для разговора, а уж потом выяснять, с кем они его вели.

К восьми часам Гермиона остановилась у столика с карточками благотворительных проектов. На одной серебряными буквами значилось: «Укрепим основы будущего». Ниже обещали «расширить образовательные возможности» и «поддержать долгосрочные инициативы», а затем предлагали выбрать сумму пожертвования. Гермиона перевернула карточку: на обороте был лишь герб организаторов. Кто получит помощь и на что пойдут деньги, оставалось неизвестным.

— Признаюсь, я так и не понял, что здесь собираются укреплять, — произнёс рядом мужской голос.

Гермиона повернулась.

Незнакомец в тёмном вечернем костюме держал такую же карточку. Маска скрывала его лицо, оставляя лишь общее впечатление от чётких линий и внимательного взгляда; голос звучал насмешливо, но в интонации слышалось спокойное, почти ленивое любопытство.

— Возможно, уверенность составителя в собственном красноречии, — предположила она.

— Для этого пожертвования, кажется, не требуются. Уверенности у него достаточно.

Гермиона улыбнулась и снова посмотрела на карточку.

— И всё же сам проект может быть полезным. Плохой текст ещё не означает плохой работы.

— Справедливо. Но человеку, который просит деньги на доброе дело, стоило бы объяснить его немного яснее.

— Иногда люди настолько увлечены своей работой, что забывают, как она выглядит со стороны.

— Вы говорите так, словно не раз с этим сталкивались.

— Допустим, я знакома с людьми, способными написать пятнадцать страниц там, где хватило бы двух.

— Мне за каждую из пятнадцати страниц ещё и выставляют счёт. И вот он обычно написан на удивление ясно.

Гермиона рассмеялась. Незнакомец улыбнулся ей в ответ, но расспрашивать, где она работает и как её зовут, не стал.

— Вы пришли сюда ради благотворительности или из уважения к традиции? — спросила она.

— Надеюсь, эти причины не обязательно исключают друг друга.

— У некоторых гостей вполне могут.

— Тогда мне следует выбрать более убедительный ответ. Я пришёл по делу, а остался из любопытства.

— Любопытство — опасная причина задерживаться на светских вечерах.

— Возможно. Но сейчас она себя оправдывает.

Гермиона почувствовала, что улыбается чуть шире, чем собиралась. Подобные замечания обычно заставляли её насторожиться: слишком многие мужчины считали комплимент хорошей заменой интересному разговору. Незнакомец, однако, произнёс это без нажима и не попытался воспользоваться её реакцией.

— А вы? — спросил он. — Тоже по делу?

— В некотором смысле. Есть проекты, которым сегодняшний вечер действительно может помочь.

— Вам приходится убеждать людей жертвовать деньги?

— Иногда. Но ещё чаще — объяснять, почему благие намерения не освобождают от необходимости проверять сметы.

— Как неожиданно разумно. Мне казалось, именно на таких вечерах все договариваются не вспоминать о сметах хотя бы до десерта.

— Тогда я, вероятно, нарушаю правила.

— К счастью, у вас есть маска.

Незнакомец отложил карточку. Разговор свернул к театру: выяснилось, что недавно они смотрели одну и ту же постановку. Во втором акте героиня получила письмо, способное изменить всю её жизнь, но долго не решалась его открыть.

— По-моему, второй акт затянули, — заметил незнакомец. — Она сорок минут собиралась вскрыть конверт.

— В этом и был смысл, — возразила Гермиона. — За эти сорок минут она почти отказалась от всего, чего хотела в начале.

— А мне хотелось увидеть, что она сделает, когда наконец узнает правду.

— Вы бы прочли письмо сразу?

— Если ответ лежит у меня в руках, я предпочитаю его прочесть.

— Тогда вы пропустили бы самое интересное.

— Зато у меня осталось бы сорок минут, чтобы что-нибудь предпринять.

— Не всякая пауза — потерянное время.

— Согласен. Но пауз было столько, что я успел мысленно переставить всю мебель на сцене.

Гермиона рассмеялась.

— И что же, получилось лучше?

— По крайней мере, героине больше не пришлось бы обходить кресло всякий раз, когда она направлялась к двери.

— Вам следовало предложить свои услуги режиссёру.

— Пожалуй. Только он наверняка попросил бы меня дождаться третьего акта.

— А вы дождались?

— Разумеется. Финал был превосходен. Я лишь предпочёл бы добраться до него немного быстрее.

Гермиона улыбнулась. Ей как раз нравилось, что к развязке приходили не сразу. Они могли бы поспорить об этом ещё, но у танцевальной площадки уже собирались гости.

У входа на танцевальную площадку зажглись дополнительные огни. Оркестранты начали менять ноты, а ведущий вечера попросил гостей, желающих участвовать в первом танце, пройти к центру зала.

— Ещё несколько минут — и мы узнаем, с кем разговариваем, — заметила Гермиона.

— Вы разочарованы?

Она посмотрела на незнакомца. Вопрос был задан почти небрежно, но теперь ей захотелось ответить честно.

— Немного. Приятно разговаривать с человеком, которому пока ничего о тебе не известно.

— Тогда, возможно, нам следует воспользоваться последними минутами.

Он поставил бокал на столик и протянул ей руку.

— Потанцуете со мной?

Предложение прозвучало просто, без театрального поклона или уверенности в неизбежном согласии. Гермиона взглянула на его раскрытую ладонь и вдруг подумала, что давно не принимала решений настолько быстро.

— С удовольствием.

***

IV · Первый танец

Пока они шли к танцевальной площадке, Гермиона поймала себя на том, что уже ждёт первых тактов. За вечер они успели поговорить так легко, будто знакомы много лет, и теперь ей хотелось узнать, окажется ли танец столь же приятным, как беседа.

Он взял её за руку, а с первыми тактами вальса положил ладонь ей на спину, сохраняя ровно ту близость, которой требовал танец. Он вёл уверенно и мягко, легко подхватывая повороты мелодии. Сквозь тонкую ткань платья Гермиона ощущала тепло его руки. Рядом с ним было удивительно спокойно — и от этого неожиданно волнующе.

— Вы не предупредили, что так хорошо танцуете, — заметила Гермиона, когда они миновали соседнюю пару.

— Если бы я сказал об этом заранее, вы решили бы, что я хвастаюсь.

— А теперь?

— Теперь могу признаться, что мне досталась превосходная партнёрша.

— Как предусмотрительно, — улыбнулась Гермиона. — Вы сделали комплимент и заодно проявили скромность.

— Признаюсь, второе далось труднее.

Гермиона рассмеялась. Он улыбнулся в ответ и увёл её в следующий поворот. Продолжать разговор не требовалось; танец был достаточно хорош и без слов.

К концу вальса Гермиона всё чаще думала о том, что маски скоро исчезнут. Ей хотелось увидеть лицо незнакомца, узнать его имя и продолжить разговор, ей было плевать, даже если он стар или через всё лицо идёт уродливый шрам.

На последнем повороте по залу прошёл серебристый отблеск. Зачарованная маска исчезла с её лица так легко, будто её и не было вовсе; вместе с ней рассеялись чары, менявшие голоса и скрывавшие внешность гостей. Гермиона подняла глаза к партнёру — и едва не пропустила шаг.

Перед ней был Драко Малфой.

Его ладонь крепче поддержала её на мгновение, а затем он сам чуть заметно сбился с ритма. Этого оказалось достаточно, чтобы понять: открытие стало неожиданностью для них обоих. Музыка ещё не закончилась, и Драко, не отпуская её руки, помог довести последний поворот до конца.

— Грейнджер, — негромко произнёс он.

Голос остался почти таким же — низким, приятным. Гермиона не слышала Малфоя столько лет, что едва ли узнала бы его на слух даже без чар.

— Малфой.

Стихли последние аккорды. Гермиона не сразу отпустила его руку и тут же рассердилась на себя. Перед ней стоял Драко Малфой — тот самый Малфой. Возможно, за прошедшие годы он изменился, но ожидать от него чего-то хорошего было бы по меньшей мере опрометчиво.

Она уже собиралась попрощаться, когда Малфой остановил её.

Он помедлил, не отводя глаз. Гермионе даже показалось, что он хотел улыбнуться, но вместо этого едва заметно выдохнул и выпрямился, возвращая себе привычную невозмутимость.

И всё же она не находила в нём ни следа прежней надменности и злобы. Он смотрел на неё с тем же вниманием, с каким слушал весь вечер.

На одно нелепое мгновение Гермиона подумала, что он тоже пожалел об окончании танца.

И именно это было хуже всего.